Журнал АнтуражХудожникиКазарин Виктор

Казарин Виктор

Виктор Казарин

Если бы лет 40 назад кто-нибудь сказал о Викторе Казарине, что он станет основоположником нового направления в искусстве, сам художник, наверное, рассмеялся бы... Он действительно искал свой живописный язык, свой путь в искусстве, но чтобы направление...

И тем не менее именно новое направление – русский неоэкспрессионизм – было создано.

Андрей Данилов

Его работы просто удивляют! О них не хочется писать сухим языком досужего критика – типа «в картинах мастера отражено Время…» Виктор Казарин – человек эмоциональный, буквально напичканный впечатлениями, историями, знающий цену жизни, знающий цену себе. Его произведения и родились из самого нутра этой жизни.

Я давно знаю работы Виктора Казарина. По выставкам, когда-то запретным и полузапретным и оттого желанным для зрителя. Хоть он и пишет о себе, что долго вел поиск своего живописного стиля, мне кажется, что зачатки этого самого стиля и языка присутствовали в его натуре всегда.

Стоит лишь взглянуть на его дипломную рабо-

ту – портрет, который он написал еще на худграфе педагогического института. В лице женщины, в ритмах линий видится совершенно иной художник, который как бы говорит: «Ну, хотели получить реалистическую работу? Ну получите! Ставьте «пятак» – и прощайте,

я буду писать совершенно другое!!!»

Он и стал художником совсем другого направления. Вступил в члены Московского профсоюза художников-графиков, что на Малой Грузинской, 28. Всем теперь известная «Грузинка» в 70-80-е годы собирала толпы поклонников. Творческого откровения хотели художники, свободы истинной, а не мнимой. Мастера кисти

с «Грузинки», как когда-то их предшественники времен «оттепели», пытались найти в искусстве правду

в суровом стиле.

Художник Казарин стоит особо по отношению к нынешним живописцам.

Он считает себя основоположником русского неоэкспрессионизма. Датой рождения этого направления считают 1986 год.

И место рождения известно: выставочный зал на московской улице Академика Бакулева. Но тогда,

в период перестройки, когда ломалась сама советская жизнь и открывались новые перспективы, этот исторический для нашего искусства эпизод попросту не заметили.

Ничего, Казарин пять лет спустя заполнил «под завязку» знаменитый Манеж. Много ли художников вот так, мощно и персонально, демонстрировали в главном выставочном зале нашей страны и свое понятие о живописи, и новый язык искусства! Это было как декларирование творческого манифеста: смотрите, спорьте, я готов ответить за все!

600 живописных работ «выстрелили» в зрителя одновременно. Вот тогда пришлось критикам и анализировать, и расставлять все полочкам, выискивать для работ Казарина определенное место в системе изобразительного искусства.

А он сам-то что думает по этому поводу?

Да он усмехается – мол, это не мое дело. Мое – красками и кистью отзываться на все жизненные проблемы. Думаете, художника-авангардиста не волнует жизнь? Линии и пятна его картин – это из области живописной схоластики?

Отнюдь.

Ему есть дело до всего. Его цветы – танцуют, словно выполняют сложнейшие «па». Можно сказать, его живопись – дань романтике.

Его натюрморты – сюжетны, с выстроенной драматургией.

А луны? Это

разные ипостаси женщины. Луна – она прекрасна, луна – она загадочна, луна – она своенравна, но и открыта тому, кто ее боготворит!

Удивительно, но факт: луна стала крестной матерью художника. Когда-то давно, будучи еще 12-летним школьником, Витя Казарин увидел ореол вокруг луны, который поразил его: «Какая красавица! Стоит стать художником, чтобы передать все ее очарование!» Луна стала его музой, он написал десятки «лун», а первую создал в далеком 1976 году.

Еще одна тема, которая волнует художника, – окружающий нас мир братьев меньших. Но опять же Казарин пишет не просто животных, его нельзя назвать банальным «анималистом». Его животные – это тоже образы, они буквально очеловечены. Художник здесь выступает как умудренный жизнью философ. Он как бы говорит нам: вот эти лягушки, коты, жирафы, вороны – это не просто четвероногие или крылатые существа. Это квинтэссенция вашей жизни и моей тоже; через них, образы животных, наша с вами жизнь задает вопросы, главный из которых – правильно ли мы живем?

Виктору Казарину вообще свойственно обостренное восприятие действительности. Вот уже два десятка лет он с женой и сыном отправляется на все лето в Ферапонтово. Там, неподалеку от знаменитого монастыря, где трудился великий Дионисий – русский иконописец, московский художник-авангардист творит новое искусство.

Но у Казарина и к иконам свое, почти интимное отношение. Он ценит высочайшие достижения иконописцев Древней Руси: «В поиске истоков я обнаружил, что древнерусский иконописец Феофан Грек – величайший экспрессионист! Его живопись – это страсть, это вдохновение; его цвет выражает страдания и любовь; его линия – это мощная энергия; его ритм – это разряды молний…»

Но как он, Феофан Грек, повлиял на Казарина? Каким стало его «художественное поле» художника?

«Все такое же, – считает Казарин. – Художник должен быть ХУДОЖНИКОМ. Для него колорит, ритм, линия, композиция произведения, в конце концов, – не пустые слова. Они и есть те самые составляющие языка мастера, его индивидуальности. Кстати, в абстракции художники достигли большого понимания языка: психологии цвета, соотношения масс, тона, психологии ритма и фактуры. Мне открылась огромная тайна живописи, когда я начал заниматься абстрактными идеями. Казимир Малевич – вот кто мне на многое открыл глаза.

И еще Анатолий Зверев, который был моим другом. Мы вместе с ним учились у одного педагога – Соколова Сергея Николаевича. В Доме пионеров на площади Журавлева. Но Толя был значительно старше меня. Наш учитель Сергей Николаевич был учеником Коровина, а Коровин – учеником Саврасова. Вот вам и преемственность поколений, преемственность искусства. Но главное, наш учитель учил нас любви к природе, к людям. Таких, как он, и называют по-настоящему

великими людьми».

Со Зверевым художника роднят понимание искусства, его образность. Но в том, что касается выбора тем и сюжетов, они совершенно не совпадают. Правда, дурачились в свое время, писали вместе одну и ту же работу: утром Казарин начинает холст, приходит Зверев и что-то свое добавляет, потом опять Казарин, и опять Зверев… И в итоге получается замысловатая картина, где опять же самое важное – целостный художественный образ.

В мастерской Виктора Казарина концентрация искусства на одном квадратном метре – исключительная: тесно составленные друг с другом работы на стеллажах, в проходах. Есть только что написанные, есть уже с биографией, хотя множество работ находится в галереях и музеях мира, в частных собраниях. Меня поразил чисто художественный профессиональный натюрморт: на полу в большом зале стояли банки с красками, кисти, растворители, какие-то тряпки, заляпанные теми же красками… И все было настолько гармонично, что хотелось смотреть и смотреть на это. Поневоле вспомнишь расхожее «талантливый человек талантлив во всем».

Но Виктор Казарин к себе критичен, он говорит: «Как художник я складывался долго и сложно. В юности мне показалось, что писать – так же легко и свободно, как дышать, чтобы живопись сама лилась из тебя. И оказалось самым трудным – прийти к такому языку. Мне на это понадобилось около 20 лет. И все равно что-то дорабатываю…»

О работах Виктора Казарина можно писать много, но здесь нужно поставить точку. Настал момент, когда его живопись нужно смотреть, чувствовать, ощущать. Давайте это сделаем вместе.



 
Луна с цветами
Луна с цветами
 
Лягушка
Лягушка
 
«Портрет» Бумага, гуашь
«Портрет» Бумага, гуашь
 
 
Букет
Букет
 
Натюрморт с луной
Натюрморт с луной
 
Золотая луна
Золотая луна
 
 
«Луна на фиолетовом фоне», х., м.
«Луна на фиолетовом фоне», х., м.
 
Ворона
Ворона
 
Золотой бык
Золотой бык
 
 
«Мужской портрет», бум., гуашь
«Мужской портрет», бум., гуашь
 
На просторе
На просторе
 


ПечататьПечатать
ОтправитьОтправить
09.10 (3735)
Copyright © Журнал Антураж   Все права защищены.

При цитировании материалов ссылка, гиперссылка для Интернет, обязательна.

[ 20.08.2017 11:02:48 ]